Israel Tabakov

    landscape|interior|imagination
 

 

Впечатления, мнения

  Рита Корчагина, искусствовед

Израиля Табакова по праву относят к художникам – сибирякам с их негромкой палитрой и трогательной любовью к суровой жизни края. Однако художнику в его творческом пути довелось отобразить гораздо более широкий спектр изобразительного материала: от холодной Сибири до противоположного по колориту и теме Ближнего Востока. Художник  родился в г. Иркутске в 1927 году, там же окончил художественное училище, жил и работал в Чите до 1990 года, а с 1991 г. мастер проживает в Израиле в северном городе Нагария.

Поиск языка самовыражения И.Табаков начал  как график. Локальность и полнота его художественных образов, свойственные графике, сохранились позднее и в его живописной манере.

Ранние книжные иллюстрации Табакова – графика, его станковые графические серии в технике линогравюры и офорта, привлекают полнотой чувства и точностью отображения (серии «Детский сад», «Стройплощадка», «В увольнении», «Бытовые сценки»). Уже тогда проявляется особенность художника, отличающая все его творчество и придающая ему неповторимую индивидуальность. Изящно обойдя заказную плакатность, Табаков наполняет свои работы живым юмором, однако не переходящим в откровенный гротеск.

От мира графики художник шагнул к живописи – монументальной и станковой. Для своих картин мастер выбирает темперу, глубокие и в то же время мягкие цвета которой как нельзя лучше соответствуют свойственной ему сдержанности колорита. Особое настроение   придает полотнам сочетание декоративного пейзажа и лиричности бытовых картин изображенных с добрым юмором и светлой любовью к их героям  («Мостки», «Птичий дом», «Забытые тропы», «На даче», «Уборка снега»).

Еще живя в Чите, И.Табаков обращается к еврейской теме. В полотне «Потревоженные души» боль общечеловеческой катастрофы просматривается в мятущихся еврейских душах, не нашедших покоя и после смерти, сквозь плиты развороченного еврейского кладбища, которыми вымощены дорожки у «равнодушных» многоэтажек. Теме катастрофы посвящен диптих, написанный уже здесь, на Святой Земле («Ров» и «Свечи памяти»). Это не просто жанровые полотна, а философское обобщение автора.

И сегодня, член израильского союза художников, певец Забайкалья, Израиль Табаков не изменяет своим творческим принципам мастера пейзажа, остроумного рассказчика, философа – романтика, и успешно продолжает свою деятельность в Израиле. Он  активно участвует в групповых выставках, в Нагарии, Хайфе, Тель-Авиве прошли персональные выставки художника. А на отчетной годовой выставке  художников Севера, состоявшейся в Хайфе в 1994г. И.Табаков получил премию им. Струка за картину «Путешествие по Израилю».

 Модератор

Художник Табаков о свободе

Возможно, каждая работа Израиля Табакова заслуживает тщательного искусствоведческого анализа, и надеюсь, он будет сделан. Но не мною. Мне же, не претендующему, в отличие от профессионалов,  на объективность, хочется передать то, о чем мне лично рассказал Табаков через все свои картины. Понятно, что автор может не согласиться со мной, но значения это уже иметь не будет: картины отчуждены от автора и пустились в свободное плавание. Поэтому я не задаюсь вопросом, что хотел сказать автор. Свободные, свобода - это, на мой взгляд, ключевые слова как к творчеству Табакова, так и к его интерпретациям.

Многие картины Израиля, взятые в отдельности, представляют собой обычные жанровые, житейские сценки. Правда, в особых  природных условиях Севера России, когда кажется, что в мире рассеяно серебро. Этот уникальный серебряный колорит точно уловлен художником, но, к сожалению, слабо представлен на сайте по техническим причинам. Однако я не об этом.

Если удерживать в сознании всю экспозицию, возникает нечто более значительное.

Вы, конечно, заметили, как странно ведет себя пространство в его картинах. Ничем не ограниченная свободная ширь, дальняя перспектива в пейзажах. Живут и сами собой  движутся холмы, деревья, валуны. И все принципиально меняется, когда в тот же пейзаж входит человек вместе со своей "второй природой": пространство искривляется, съеживается, сворачивается в кольцо и замыкается в самом себе. Присутствие человека фатально пресекает свободное движение природы: человек - принципиальный носитель несвободы. Сфера, круг, кольцо - какие формы могут быть гармоничнее? Но это гармоничность остановки, завершенности, ограниченности. Ее созерцание вызывает болезненные ощущения, как если бы плавные, успокаивающие округлости вдруг обернулись сломанной ногой. Потому что на самом деле - это сарказм "гармонии отрешения от свободы". Вот так убого мы работаем, отдыхаем, боимся..., картины протестуют против нашей "прошлой" жизни и "теперешней". Где же выход?

Вот замкнутая  кольцевая толпа слушает ораторов на трибунах, а за их спинами, развертываясь, уходят за горизонт, в бесконечность ряды душ погибших. Они всегда с нами, молча смотрят на наши кольца... Может, чтобы развернуться, распрямиться, стать свободными, надо присоединиться к ним, покинуть этот мир? Или услышать то, что они нам говорят самим своим присутствием?

Вот евреи бредут из ниоткуда в никуда. Они вечны, как земля под их ногами и облака над головой. Они - само естество. Они свободны? Заключена ли свобода в вечности?
Картины художника-мыслителя предлагают  поразмыслить над подобными вопросами.

Очевидно, в моей интерпретации экспозиции у Табакова должен изначально присутствовать замысел, объединяющий столь разные картины, созданные в разное время. Можно, конечно, приписать его автору, но правильнее, видимо, предположить, что в функции замысла выступила сама жизнь автора, его судьба.

Говорят, эстетика генетически предшествовала этике: "хорошо" и "плохо", "прекрасно" и "безобразно" люди стали различать до понятий "добро" и "зло" ("... И увидел Он, что это хорошо..."). Для меня на картинах Табакова эта причинная логика переворачивается: эстетические средства  подчиняются задаче выражения этического  смысла, "красивости" повседневности на картинах (ими можно восхищаться отдельно и говорить о них без кавычек) становятся впечатляющими средствами критики устройства этой самой повседневности. Человек, указывающий на границы несвободы, тем самым их преступает и становится свободным (ибо указать на них можно лишь находясь вне их), то есть человеком общественным. В этом мне видится этический урок Израиля Табакова.

Impressions, opinion

 Mr. Murali Nagapuzha

I am from India, painter, is really very happy to see u all in this net. My url www.reinfom.com/nagapuzha.
I wish to know more about your works and experiences in art.
ARTFULLY YOURS.

Dr. Russ Colgin

As an art appreciator I enjoyed seeing Tabakov's paintings, and liked both the symbolic character of them and the works themselves. As a psychologist I was struck by the somber, lonely, isolated quality of the paintings and wonder if the artist had been in a prison in Russia, or tends toward depression.
 

Mr. Mopasang Valath

Incredible! Raised me to a very high mystical top.

 

 

Moderator

Artist Tabacov about freedom.

Probably, each work of Israel Tabacov deserves careful of the fine art analysis, and I hope, it will be made. But not by me. It would be desirable for me, not claiming, as against the professionals, on objectivity, report to you what to me personally all Tabacov pictures has told about. It is understandable, that the author, can not agree with me, but value it will not have already: the pictures were estranged from the author and were let in free sailing. Therefore I am not asking oneself a question, what wanted to tell the author. Free, freedom are, on my sight, keywords both to Tabacov creativity, and to its interpretations.

Many pictures by Israel taken separately, represent usual genre, everyday sketches. The truth, in the special natural conditions of North Russia, when seems, that in the world a silver was disseminated. This unique silver colour is precisely caught by the artist, but, unfortunately, is poorly submitted on the site for technical reasons. However I not about it.

If to keep in consciousness all exposition, there is something more significant.

You, certainly, have noticed, how space in his pictures strange behaves. By nothing the limited free breadth, distant prospect in landscapes. The trees, boulders, hills live and by themselves move. And all essentially varies, when the man together with "the second nature" enters into the same landscape: the space is shriveled, is turned off in a ring and becomes isolated in itself. The presence of the man fatally stops free movement of a nature: the man - fundamental carrier non-freedom. Sphere, circle, ring - what forms can be more harmonious? But it is a harmonicity of a stop, completeness, limitation. Its contemplation causes painful sensations, as though smooth, calming circularity have suddenly turned back the broken leg. Because actually is sarcasm of "harmonies of dismissal from freedom". So is poor we work, we have a rest, we are afraid..., the pictures protest against ours "last" life and "present" it. Where an output?

Here the closed ring crowd listens to speakers on the tribunes, and behind their backs, being developed, there stretch for horizon, in infinity lines of souls lost. They always with us, were silent look at our rings... So to be developed, to be straightened, to become free, it is necessary to join them, to leave this world? Or to hear, that they speak us by presence?

Here the Jews toil oneself along from anywhere in anywhere. They are eternal, as ground under their legs and cloud above heads. They - nature. They are free? Whether freedom in eternity is contained?

The pictures of the artist-thinker offer us to think above similar questions.

Obviously, at my interpretation of the exposition there should initially be a plan uniting so different pictures, created in different time. It is possible, certainly to attribute it to the author, but is more correct, probably, to assume, that in function of a plan life of the author, his destiny has acted.

Speak, the aesthetics generically preceded ethics: "well" and "poorly", "beautiful" and "ugly" the people began distinguish up to concepts "kindly" and "angrily" ("... And He has seen that it is good... "). For me in Tabacov pictures this causal logic is overturned: the aesthetic means submit to the task of expression of ethical sense, "prettiness" of the daily occurrence in pictures (can admire with them separately and to speak about them without inverted commas) begin impressing means of criticism of the device of this daily occurrence. The man indicating non-freedom borders , thus breaks them and becomes free (for to specify them it is possible only were outside of them), that is public man. In it  the ethical lesson of Israel Tabacov seems to me.
 

   landscape|interior|imagination

send your impressions, opinions:  

Your Name:                
Your Email Address:
Comments:



BACK